Пластичность мозга

Дойдж строит книгу вокруг идеи, которая ещё несколько десятилетий назад считалась в неврологии почти еретической: взрослый человеческий мозг не является застывшей структурой, которая после определённого возраста только теряет клетки и связи, а сохраняет способность физически перестраивать собственные нейронные цепи в ответ на новый опыт, тренировку или травму. Автор выстраивает изложение вокруг конкретных историй — женщины с частично разрушенным вестибулярным аппаратом, которая с помощью специального устройства заново обучила мозг сохранять равновесие; человека, перенёсшего инсульт и восстановившего движение парализованной руки через нестандартную методику тренировки; детей с тяжёлыми нарушениями обучения, у которых целенаправленные упражнения меняли работу конкретных зон мозга. Каждая история сопровождается объяснением того, какие учёные и через какие эксперименты пришли к пониманию соответствующего механизма пластичности.

Значительная часть книги посвящена тому, как открытие нейропластичности потребовало пересмотра прежних, куда более пессимистичных представлений о необратимости повреждений мозга и о жёстких возрастных ограничениях на обучение. Дойдж рассказывает о судьбах отдельных исследователей — часто пренебрегаемых или встречавших сопротивление коллег, — которые десятилетиями собирали данные, противоречившие господствующей догме о неизменности взрослого мозга, и о том, как накопление таких данных постепенно изменило саму нейронауку. Отдельные главы разбирают более неожиданные применения пластичности — от лечения хронической боли и последствий инсульта до работы с зависимостями и навязчивыми состояниями, где автор показывает, что закреплённые вредные паттерны в мозге тоже подчиняются тем же законам пластичности, что и полезные навыки, и потому в принципе поддаются переучиванию.

Книга написана в жанре научно-популярного нон-фикшена, ориентированного на широкого читателя: специальные термины вводятся по мере необходимости и сразу поясняются, а основным двигателем повествования остаются человеческие истории, а не абстрактные механизмы. Дойдж не претендует на то, что пластичность мозга решает любую проблему или отменяет реальные ограничения тяжёлых повреждений, но настаивает, что диапазон возможного восстановления и обучения гораздо шире, чем предполагала неврология ещё в конце двадцатого века, и что это открытие меняет практический подход к реабилитации, образованию и работе с собственными привычками в любом возрасте.