Пещера забытых снов

Вернер Херцог получил редчайшее разрешение снять на видео внутренность пещеры Шове на юге Франции, где в 1994 году были найдены наскальные рисунки возрастом около тридцати двух тысяч лет — одни из древнейших произведений искусства, известных человечеству. Доступ строго ограничен, съёмочная группа работала считаные часы с миниатюрным оборудованием, не имея права ступить за пределы узкой металлической дорожки, проложенной для сохранности пола пещеры, — и Херцог превращает эти ограничения в часть киноязыка: камера скользит вдоль стен как единственный дозволенный способ приближения к тайне, которую нельзя потрогать.

Изображения лошадей, львов, носорогов, выполненные с поразительным чувством движения и перспективы, Херцог снимает не как археологический материал, а как встречу с сознанием людей, отделённых от нас пропастью в тысячи поколений, но явно обладавших тем же художественным инстинктом, что и мы. Интервью с учёными — археологами, специалистами по палеоклимату, даже парфюмером, приглашённым искать в пещере следы древних запахов, — подаются с фирменной для режиссёра интонацией: серьёзные вопросы соседствуют с почти абсурдистским любопытством, а закадровый голос самого Херцога придаёт происходящему оттенок личного, почти мистического изумления.

Фильм сознательно не стремится всё объяснить: значение рисунков, мотивы их авторов, само понятие «искусства» применительно к людям палеолита остаются открытыми вопросами, и Херцог явно предпочитает удерживать это ощущение тайны, а не закрывать его готовым ответом антрополога. Отдельная, почти сновидческая кода фильма — эпизод с альбиносными крокодилами в тепличном пруду неподалёку от пещеры — переводит размышление в регистр чистого философского гротеска о времени, мутации и о том, как коротка человеческая жизнь на фоне тех тридцати двух тысяч лет.

В остатке — редкое ощущение прикосновения к истокам самой способности человека создавать образы, и вопрос о том, что вообще значит быть современным, если базовый художественный импульс не менялся десятки тысячелетий. Снятая в стереоформате, картина использует объём не как аттракцион, а как способ передать реальную неровность стен, на которых древние художники сознательно использовали естественные выступы камня, чтобы фигуры животных обретали дополнительный, почти скульптурный рельеф.