Акт убийства

Режиссёр Джошуа Оппенхаймер обращается к бывшим индонезийским боевикам, которые в 1965–66 годах лично участвовали в массовых убийствах предполагаемых коммунистов, — и вместо привычного расследования предлагает им самим срежиссировать и сыграть сцены о собственных преступлениях в стилистике жанров, которые они любят: гангстерского нуара, вестерна, музыкального ревю. Эти люди не только не понесли наказания, но и остаются влиятельными и почитаемыми фигурами в современной Индонезии, что само по себе делает фильм возможным: они соглашаются сниматься без страха последствий и поначалу откровенно рисуются перед камерой.

Центральный герой, Анвар Конго, в начале фильма демонстрирует технику удушения проволокой, которую сам изобрёл, чтобы убивать без лишней крови, с почти хвастливой лёгкостью, а затем постепенно, по мере того как постановочные сцены заставляют его физически прожить роль и жертвы, и палача, его самоуверенность даёт трещины. Оппенхаймер не комментирует происходящее закадровым голосом и не судит героев напрямую — он выстраивает ситуацию так, что зрителю приходится наблюдать за медленным, мучительным процессом, в котором постановка собственного прошлого оказывается для убийцы куда менее управляемой, чем он рассчитывал.

Фильм работает на нескольких уровнях сразу: как документ о безнаказанности и о том, как государство и общество способны переписать массовое насилие в героический миф, как эксперимент о природе театра и его способности вскрывать вытесненное, и как редкое по смелости исследование того, что происходит с человеческой психикой, когда ей приходится не рассказать о содеянном, а буквально разыграть его заново перед камерой и коллегами.

Финал фильма — один из самых тяжёлых в документальном кино последних десятилетий, и он окончательно снимает всякую двусмысленность жанровой игры первых сцен. После просмотра остаётся не столько шок от конкретных исторических событий, сколько тревожный вопрос о механизмах, которые позволяют палачам жить долгую, почётную жизнь, рассказывая себе и другим удобную версию собственной истории — и о том, что происходит, когда эта версия однажды перестаёт держаться.